Вдова Анатолия Приставкина объяснила, почему писателю не нужны памятники

«Он упал бы в обморок от смеха или от ужаса»

17 октября исполнилось бы 90 лет выдающемуся русскому писателю Анатолию Приставкину. Автобиографическая повесть «Ночевала тучка золотая» о судьбе детдомовцев в годы войны и насильственной депортации чеченцев и ингушей появилась во времена «Перестройки». И принесла Приставкину всемирную известность, став для тоталитаризма одним из сокрушающих произведений, благодаря которым граждане тогда еще Советской Россия осознали необходимость перемен. Сегодня мы вспоминаем Анатолия Игнатьевича, понимая, что у Бога мертвых нет, и что литература позволяет пережить прах и избежать тленья. Как о живом говорит о своем муже Марина Приставкина. Со вдовой писателя мы побеседовали накануне его юбилея.

Вдова Анатолия Приставкина объяснила, почему писателю не нужны памятники

Фото из личного архива

«Это не траурная дата, это день рождения, радостное событие. Ничего, что человека с нами нет, все равно это радость», — предваряя все вопросы корреспондента «МК» в самом начале сказала Марина Юрьевна. Среди памятных мероприятий этой осени она называет прошедший пару дней назад вечер в Центральном доме литераторов. Его организовали бывшие студенты Литинститута, слушатели семинара Анатолия Приставкина. А также Марина Приставкина упомянула о не менее знаковом событии – выходе в свет итальянского перевода повести «Ночевала тучка золотая», выполненного именитым славистом Патрицией Деотто:

— Патриция сделала все, чтобы успеть к 90-летию. Как ни странно, итальянский оставался единственным европейским языком, на котором у Анатолия не было книг. Также в Берлине переиздали «Тучку» на немецком. А вскоре в России появится новый том его дневников, писем, газетных статей и документалистики.

А всего, как рассказала Марина Приставкина, его произведения переводились на 20 языков, и даже на японский. Причем переводили не только «визитную карточку» писателя, но и его повесть «Кукушата или жалобная песнь для успокоения сердца» (на французский и немецкий), книгу сказок «Летающая тетушка» (на немецкий), роман «Рязанка» (на шведский). А та же «Тучка» прозвучала до этого на английском благодаря выдающемуся подвижнику Майклу Гленни.

— Марина Юрьевна, жена – это всегда носитель какого-то особого, внутреннего знания о писателе. Какую книгу Приставкина вы считаете его главным трудом? А какую книгу главной считал он сам? Совпадали ли ваши мнения?

— Пока не был написан роман «Король Монпансье Мармелажка Первый», мы считали самой ценной повесть «Ночевала тучка золотая». А потом он создал «Мармелажку», где нет ни военного детства, ни страданий. Просто красивая история любви. И мы оба решили, что это главная книга. Слава Богу, что Анатолий успел поставить точку. Последний прижизненный прозаический текст был издан в сентябре 2008 года (земной путь Приставкина оборвался 11 июля того же года, прим. И.В.)

— А как вы праздновали день рождения Анатолия Игнатьевича? Он предпочитал побыть внутри микромира семьи или, наоборот, рвался на встречи к читателям?

— Это всегда был очень семейный праздник. Анатолий, как вы знаете, был детдомовцем. Его мама умерла, отец был на фронте. А я сирота наполовину, выросла с бабушкой и папой. Мы с мужем встречали дни рождения с друзьями и с дочкой. Гостей всегда было много. Мария родилась 15 октября, а ее папа – 17. У нас за большим столом собирались и взрослые, и дети. Гуся жарили, Анатолий сам варил борщ и квасил капусту. Стол был такой, что не вмещался в трех комнатах.

— Тема депортации «неугодных» Сталину народов стала снова востребованной благодаря роману «Зулейха открывает глаза» Гузель Яхиной и одноименному сериалу. Однако на автора книжного и киношного бестселлера обрушилась лавина критики. А как вы оцениваете творчество Яхиной? Достойный ли она продолжатель дела, начатого Приставкиным?

— В этом случае мое мнение частное, как читателя и зрителя. Я всегда считала, что о депортации нужно говорить, писать, снимать фильмы, снова говорить и снова писать. Потому что это трагедия не меньшая, чем сама война. Но о войне мы больше знаем, чем о трагедиях депортаций.

Когда мы приехали в Коктебель, уже после выхода «Тучки», нас встретили крымские татары. И они рассказали о пережитом их предками. Для Анатолия это было потрясение. «Зулейха», конечно, страшная кинолента. А разве не страшная песня, которую пели чеченцы, приехавшие как-то к нам в Москву. Там были такие примерно слова: «я возвращаюсь в свою деревню, и меня спрашивают: почему у тебя такой большой чемодан. Ты что, нажил богатство в ссылке? А я отвечаю: там кости отца и матери». Все это историческая правда. Мой муж сам не был в числе депортированных, но его детдом на самом деле вывезли на Кавказ. И там он своими глазами видел весь этот ужас.

— После фильма 1989 года уже 30 с лишним лет создатели кино не возвращаются к произведениям Приставкина. Существуют ли планы снять современную версию классической экранизации повести «Ночевала тучка золотая»?

— Когда состоялась журнальная публикация, поступило много предложений от разных режиссеров. Анатолий выбрал Суламбека Мамилова, он был чеченцем, и никто обо все этом лучше него не мог бы рассказать. Конечно, стоило бы переснять, но нужен человек, способный показать что-то новое. Это не механическое действие: взял и переснял. Если глубокий современный режиссер найдется, я буду счастлива.

— Журнал «Юность» многим открыл путь в литературу. Периодика тех лет действительно была мощной «стартовой площадкой»?

— Анатолий и его коллеги-шестидесятники: Василий Аксенов, Анатолий Гладилин вышли из журнала не только потому, что они были такие замечательные. Там была прекрасный редактор, ее имя должно войти в историю – Мэри Лазаревна Озерова (заведующая отделом прозы «Юности», — прим. И.В.). Она их находила, публиковала и пробивала. Молодые писатели варились в этой каше, и кто-то более громко прозвучал, кто-то менее. Но все шутили, обыгрывая известное высказывание о гоголевской шинели: «Все мы вышли из Мэри Озеровой».

— В эпоху СССР многие пишущие пользовались успехом, но потом не могли встроиться в реальность новой России. А Приставкин и после 1991 года остался на волне. Он советский или все же российский автор?

— Знаете, в Википедии пишут: Анатолий Приставкин, советский, запятая, российский писатель. Он пришел в литературу в 60-е, разве он не был советским? Мы все тогда были советские. Он работал корреспондентом «Литературной газеты» на строительстве «Братской ГЭС». Создал советский роман «Городок», который мне очень нравится и сейчас. Но потом приступил к книге о судьбе народов Кавказа, хотя думал, что ее никогда не напечатают. Работал в стол, боялся, что за ним придут, и читал рукопись только самым близким друзьям. Я случайно попала на такую авторскую читку в Риге, в 1985 году. Тогда все начало резко меняться, и редактор «Знамени» Григорий Бакланов решился опубликовать повесть. Это был очень смелый поступок. Цензура еще существовала, он бился, ссорился с Главлитом и мог запросто вылететь с работы. Да, тогда пришел Горбачев. Но кто знал, кто его сменит и что будет дальше?

Анатолий стал российским писателем, хотя нехорошо выбрасывать понятие «советский». Это было бы нечестно.

— То есть по своему внутреннему мироощущению он не был «антисоветчиком»?

— Он дружил со всеми диссидентами: Львом Копелевым, Владимиром Максимовым, Анатолием Гладилиным, и за это его сильно гнобили. После их эмиграции он ни от кого не отказался. А нужно было пойти покаяться, написать статью в центральную газету, какие они плохие. Анатолий никогда так не поступал.

— Анатолий Кузнецов столкнулся с цензурой и вынужден был передать на Запад полную версию «Бабьего Яра». А передал ли что-то Приставкин за рубеж, в «тамиздат».

— Мы никогда этого не обсуждали. Нам повезло, переменилась жизнь, и такие вопросы не приходили в голову. Но он помогал очень многим переправлять рукописи за границу. А когда мы впервые поехали в Германию и во Францию, то встречались с представителями эмиграции как большие друзья. Например, с Владимиром Войновичем, потом вернувшимся на родину. Я была достаточно молода, и эти люди для меня были легендами. А я видела, что они относятся очень хорошо к моему мужу.

— Есть ли в России памятник Анатолию Приставкину?

— Он не представлял себе, что вот, ему стоит памятник. Он упал бы в обморок от смеха или от ужаса. О писателе говорят его книги. Если бы не было памятников Пушкину, разве не было его произведений? Как правообладатель (авторские права Приставкин завещал жене и дочке, — прим. И.В.) я делаю все, что могу, чтобы сохранить его наследие.

Также нельзя не упомянуть, что Приставкин был еще и выдающимся гуманистом. С 1992 по 2001 год он руководил Комиссией по помилованию, облегчив наказание для десятков тысяч осужденных. Поэт и литературный критик Константин Кедров вспоминает:

— По словам Толи, моя статья «Уход и воскресение героев Толстого» оказала на него решающее воздействие, когда он согласился возглавить комиссию по помилованию при президенте. Позднее мы с ним на Пасху участвовали в шествии по улицам Рима, вместе с Далай-ламой Тибета были на приеме у президента Италии Оскара Скальфаро. Выступали в Европарламенте с призывом объявить смертную казнь вне закона. Пришлось даже символически посидеть на электрическом стуле в знак протеста. Незадолго до своей смерти Толя подошел ко мне в ПЕН-центре и сказал, что после операции видел Свет и это была Дева Мария. Фрагментарно, вспышками, а в целом большой отрезок жизни мы шествовали вместе в Москве, в Риме, в Брюсселе, а ныне по Млечному пути. Заповедь Приставкина «виноватых нет» отпечаталась в моем сердце. Он прощал всех, был истинным христианином и остался таковым навсегда».

Источник: www.mk.ru

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика